«Вспоминая «Болдинскую осень».

Александр МАТУСЕВИЧ
Уж небо осенью дышало…
Фестиваль оперного и балетного искусства в Нижнем Новгороде прошел в этом году в 29-й раз
В репертуаре Нижегородского оперного театра, носящего имя Пушкина, традиционно превалируют произведения на сюжеты великого поэта. Понятно, что они составляют и основу программы проводимого им фестиваля «Болдинская осень». Впрочем, на одной лишь пушкинской тематике здесь не зацикливаются. В частности, центральное событие форума в этом году – мировая сценическая премьера оперы, литературной основой которой стало произведение Льва Толстого. 1В афише нынешнего фестиваля также балеты «Бахчисарайский фонтан», «Щелкунчик», «Лебединое озеро» и «История любви» Ламбова, концертные программы, а также научно-практическая конференция «Роль Б.А. Покровского в становлении Нижегородского оперного театра», в рамках которой состоялась презентация последней книги Мастера «Очевидное и спорное. Проблемы режиссуры в музыкальном театре».Оперная афиша «Болдинской осени» включала три русских оперы – две из классического, хрестоматийного репертуара, а третья – сочинение нашего современника, появившееся на свет около десяти лет назад. Все они требуют завидных вокальных ресурсов, которые, к счастью, здесь имеются: даже и без учета приглашенных гастролеров певческие работы оставили самое благоприятное впечатление.
Хрестоматийный репертуар обрамлял фестивальную афишу: «Пиковой дамой» форум открыли, а «Русалка» Даргомыжского оказалась последним его спектаклем. Оба «столпа русской музыки» – постановки 2000-х годов, сделанные одним и тем же тандемом: режиссер Вадим Милков и художник Виктор Вольский. Это добротные реалистические интерпретации, которые, несмотря на разность эпох и сюжетов, выполнены в одной эстетике условно советского большого стиля. 2В «Пиковой» явственно угадывается язык габтовских постановок середины прошлого века, а «Русалка» – просто близнец спектакля Михаила Кислярова рубежа веков в том же Большом (чей визуальный образ был также создан Вольским).

        Решетка Летнего сада, бравые гусары и пудреные екатерининские парики, клавесин в комнате Лизы и затянутый зеленым сукном стол игорного дома, пейзанская идиллия в пасторали – всё в этой «Пиковой» так, как мы привыкли видеть в традиционных постановках. Но есть и непривычные детали, порой не очень понятные, неочевидно читаемые. Например, «военизированные» одежды хористов обоих полов в пасторали. Или необъяснимое присутствие на девичнике во второй картине Елецкого, аккомпанирующего Лизе и Полине и отплясывающего с ними русскую. Или странное окончание пятой картины («В казарме»), когда Герман взбирается на сидящий в кресле призрак Графини, и их накрывает черное покрывало: что должен угадывать здесь зритель – эротическое или инфернальное? Вместе с тем спектакль откровенно красив – еще той, несколько старомодной красотой, от которой в столицах уже порядком поотвыкли.
          В двух главных партиях выступили столичные вокалисты. Мариинец Сергей Дробышевский, кажется, поначалу нервничал больше обычного, оттого пару раз спутал слова и не вполне внятно вступал с отдельными фразами, однако затем освоился и финальные, столь важные для его героя сцены, провел по-настоящему захватывающе. Ольга Терентьева из московской Новой Оперы с самого начала исполняла свою Лизу страстно, на грани эмоционального срыва – такая героиня, под стать Герману, немного «не от мира сего», вполне убеждает, однако хотелось бы от певицы большей интонационной точности.
       Нижегородский театр радовал слаженным ансамблем сильных голосов своих штатных солистов. Харизматичный Томский маститого Дмитрия Суханова с сочным, фактурным голосом противостоял аристократичному, где-то даже несколько чересчур нежному Елецкому молодого Алексея Кошелева. Весомое меццо опытной Елены Шевченко было очень органично в партии величественной Графини, в то время как Полина Татьяны Гарькушовой буквально сразила красотой и мощью идеально выстроенного голоса.
        На открытии фестиваля был еще один гастролер – пожалуй, самый главный. Знаковую оперу национального репертуара позвали продирижировать знаменитого Валерия Полянского, чья железная воля спаяла сложнейшее полотно в захватывающее единое целое. Оркестр и хор театра звучали в руках маэстро выразительно и слаженно, что не удивительно дважды: прекрасные ресурсы дают театру местные консерватория и хоровая капелла имени Льва Сивухина, а мастерство Полянского, его точное чувствование сути этой музыки и умение повести за собой весь ансамбль, заразить своим энтузиазмом и энергетикой подарили нижегородцам настоящий праздник высокого искусства.
         Нечасто исполняемая в нынешние времена опера Даргомыжского имеет визуальной доминантой широкий и могучий Днепр, выступающий чуть ли не главным героем оперы. Ребристая водная поверхность, одновременно величественно-спокойная и стремительно несущаяся, постоянная и в то же время зыбкая, задает тон спектаклю. Эта безграничная ширь, так искусно воссозданная на сцене, говорит о больших страстях, о просторе чувств, о предопределенности судеб героев, о суровости бытия. Яркое визуальное впечатление дают костюмы Марии Вольской – эстетичные и одновременно исторически достоверные, передающие эпоху Киевской Руси. Блестяще решен финальный, всегда проблемный акт этой оперы – с красивейшими танцами русалок (хореограф Валерий Миклин), с уверенно играющей свою разговорную роль Маргаритой Шумаховой (Русалочка), – убедительно переплетающий фантастику с острой драмой.
3Безусловным вокальным лидером спектакля стал приглашенный из Саратова Виктор Григорьев в партии Мельника – его огромный, сочный, выразительный бас с отменной дикцией и недюжинный артистизм создали превосходный образ. В первую очередь вокальный – когда певец абсолютно владеет разнообразной палитрой тембральных красок, его фразировка естественна, а пение в целом одухотворенно: достаточно закрыть глаза, и создается полное ощущение, что слушаешь старую пластинку с записью из блистательного прошлого нашей национальной оперы, когда пением артист был способен нарисовать зримые, почти осязаемые образы. 
        Не столь идеально, но в целом очень убедительно спела свою Наташу маститая Аида Ипполитова: настоящее драматическое звучание, объемное и плотное, при этом голос смело справляется с элементами колоратурного пения.
        Ансамбль драматических голосов гармонично дополняет Елена Шевченко (Княгиня), однако из него несколько выбивался второй гастролер – мариинец Сергей Семишкур (Князь), оставивший двойственное впечатление: с одной стороны, бесспорный профессионализм, отлично впетая партия, умение вокализировать выразительно, нюансировано, с отношением; с другой – не самый красивый, слишком светлый тембр, прямолинейная подача звука, уверенный и острый, но с носовым призвуком верхний регистр. Откровенно неудачно выступила в партии Ольги Елена Мосолова.
        В звучании оркестра и хора, ведомого Сергеем Вантеевым, быть может, не было блеска и заразительности «Пиковой», но, безусловно, присутствовали надежная добротность и цельность замысла – опера не рассыпалась на части, а прозвучала как захватывающее драматическое повествование.
        Но центральным событием фестиваля, бесспорно, стала сценическая премьера оперы дагестанского композитора Ширвани Чалаева «Казаки» по одноименной повести Л.Толстого. Этой партитуре более десяти лет, и впервые она прозвучала несколько лет назад в музее писателя в Москве в варианте semistage. Нижегородский оперный отважился на полноценный спектакль. Оперы наших современников ставятся не так уж часто, особенно в провинции. Директор Нижегородской Оперы Анна Ермакова с современными авторами работает не впервые. Думается, не проиграла она и на этот раз. 
         По форме сочинение Чалаева – не вполне опера, скорее оратория: словно калейдоскоп сменяют друг друга яркие эпизоды, не всегда четко спаянные друг с другом единой драматургической линией, что во многом предопределено сложностью литературного первоисточника – повесть Толстого полифонична, в ней много разных линий, эпизодов, характеров, нюансов взаимоотношений. Воплотить это в оперном жанре – дело очень не простое. Но, тем не менее, у партитуры масса достоинств: красивая, изысканная мелодика, богатая оркестровка, масштабные задачи для голосов вокалистов, которым есть здесь, что попеть. Конечно, опера совершенно вне мейнстрима современной композиторской мысли, в ней нет и тени столь модных авангардистских изысков – Чалаев пишет сердцем, а сердце его поет, и потому основная идея его музыки – служение красоте, гармонии. 
          Любовно выписан у композитора казачий колорит – песни, танцы, игрища, остродраматическое столкновение характеров, замешанное на любви и ревности – в партитуре всё это есть, вспыхивающее разноцветьем песенных мелодий, танцевальных ритмов, протяжных плачей, гибких речитативов. Словом, всё как в традиционной, давно знакомой опере, но в то же время благодаря изысканному мелосу, замешанному, конечно, на кавказском субстрате, звучит эта «классика» у Чалаева свежо и нетривиально – композиторский язык исключительно оригинален и индивидуален. Один из самых запоминающихся эпизодов – «Песня гор» в исполнении самого Чалаева (звучит в спектакле в записи).
          Нижегородский театр постигла удача не только с партитурой, но и с талантливой постановкой. Именно она в известной степени преодолела ораториальную сущность новой оперы, сделав ее драматургически цельным, динамично развивающимся произведением. Режиссеру Илье Можайскому удалось создать на сцене стремительное, сквозное развитие, а фрагментарные эпизоды нанизать друг на друга подобно кадрам кинофильма, благодаря чему весь спектакль получился кинематографически динамичным. В основе организации сценического пространства и сценографии – простая идея: казачий круг, возвышающийся наклонный подиум-окружность, который олицетворяет и порядок, жизнь по законам, и круговорот, цикличность, которым подчинена размеренная жизнь станицы, где даже эксцессы всякого рода (например, стычки с черкесами) имеют свою логику. Одновременно это и символ единства казачьей семьи, непоказного коллективизма.
          Гармонично визуальное решение спектакля (художник Станислав Фесько): сцена просторна, не перегружена, на ней всего пара плетеней да задник с панорамой прекрасных кавказских гор, изящные костюмы солистов и миманса (превалирует белый цвет, его оттеняют вкрапления красного и черного, что на фоне синего неба смотрится красиво) при обилии массовых сцен являются важнейшей частью образа спектакля. Кстати, массовые сцены сделаны Можайским великолепно: при всей многолюдности оперы – никакой сутолоки на сцене, никто не загораживает солистов, нет неоправданных метаний-хождений хора-миманса. Блистательно поставлены танцы (хореограф Андрей Альшаков), в которых силен этнографический и игровой моменты (танец ряженых в птичьи костюмы, «военный» танец с шашками, лирические танцы девушек-казачек).
           Среди ярких, убедительных работ стоит отметить сочное спинто Екатерины Ефремовой (Марьяна – главная лирическая героиня оперы), грациозный баритон Алексея Кошелева (Оленин – безуспешный соискатель руки Марьяны), звонкие, уверенные тенора Игоря Леуса (Лукашка) и Сергея Перминова (Белецкий), игривое и изящное сопрано Ребекки Громазиной (Устенька). Качеством звучания и захватывающей мощью отличается исполнение хоровой партитуры (хормейстер Эдуард Пастухов). Над всем царит маэстро Ренат Жиганшин, любовно подающий новый материал, мастерски управляющийся со сложной музыкально-драматургической полифонией опуса, погружающий весь зал в пучину эмоционального, колористически богатого звучания.
4Валерий Полянский, народный артист России
Мне хотелось бы от души поддержать Нижегородский театр, его музыкального руководителя Рената Жиганшина и директора Анну Ермакову в это не простое для них время. Один из старейших оперных театров России работает в совершенно неподходящих условиях: старинное здание шаляпинских времен устарело морально и физически, а обещанное строительство нового всё откладывается и откладывается. Возможности сцены очень ограничены, здесь по большому счету невозможно ставить современные спектакли, отвечающие требованиям сегодняшней избалованной техническими чудесами и спецэффектами публики. И несмотря на это коллектив творит настоящее чудо: ставит новые оперы, причем ставит мастерски, бережно сохраняет классический репертуар. Мало где еще в России можно найти такую богатую антологию русской оперы. Театр не стремится быть модным, не гоняется за дешевым успехом. Основа его репертуара – классика, причем в классических режиссерских решениях, уважительно обращающихся с партитурами гениев и чтящих традиции. У театра колоссальный творческий потенциал, прекрасный оркестр, великолепный хор, плеяда замечательных солистов, среди которых есть по-настоящему выдающиеся голоса. У театра молодой и энергичный музыкальный лидер, дирижер яркий и талантливый, здесь же работают другие маэстро с колоссальным творческим опытом. Фестиваль «Болдинская осень» – значимое явление всероссийского масштаба, расширяющее горизонты отечественного музыкального театра.