Горький. Балет

Нижний Новгород конца XIX века – это пространство резкого контраста. С одной стороны банки, роскошные гостиницы и рестораны купцов-миллионщиков, с другой – переулки, где за несколько копеек можно было купить «мерзавчик», кусок хлеба и пару часов иллюзии, что жизнь ещё не кончена. 

Горького в этой реальности занимало не только социальное различие, но и странное сходство между «верхом» и «дном». 

В постановке Павла Глухова этот нерв сохраняется и обостряется. Танец становится способом срывания масок. Здесь не остаётся возможности укрыться за словами, за привычной интонацией, за социальной ролью. Пластический язык спектакля выстроен как последовательное раскрытие человека. Сценическое пространство организовано так, что зритель оказывается внутри этой среды, не в позиции наблюдателя, а в точке соприкосновения. Возникает ощущение общей территории, где чужая жизнь вдруг перестаёт быть чужой.

Музыка Николая Мясковского задаёт строгий, собранный тон. Она не иллюстрирует происходящее, а удерживает его внутреннюю правду, не позволяя уйти ни в сентиментальность, ни во внешнюю эффектность. В этом спектакле Горький звучит как современник.